elenat

Про Баранов и Ослов

Поутру Баран с Бараном
Громко спорил ни о чем,
Называл Баран Барана
В этих прениях «ослом».

Но когда на поле бранном
Встретился с Ослом в обед,
Называл Осла - «бараном».

В спорах часто смысла нет.

Кашалот и Рыба

Плыл мимо Рыбы Кашалот -
Огромный лоб, огромный рот,-
И Рыба думала – «Урод!»,
А он – совсем наоборот.

Нам лица разные встречаются,
И вкусы наши различаются.

Про крокодиловы слезы

Никто не видал крокодиловых слез.
Бедняга в суровых условиях рос.
Не то, чтобы с детства никто не любил
Но шутка ли: мама твоя – крокодил,
И папа, конечно же, он – крокодил,
И дедушка с бабушкой – тоже.
Слезами тут вряд ли поможешь!

К югу

Один моллюск головоногий
С головоногою подругой
Поплыли дальнею дорогой,
Верней, течениями, к югу.

Им было плыть легко вначале,
Труднее стало по дороге,
Но их теченья выручали,
А также головы и ноги.

И к югу прибыли в итоге,
И там, как водится на юге,
Родились детки у подруги -
Семнадцать штук головоногих.

От них потом родились внуки -
Октопусы и Октопуськи,
И жили счастливо на юге
Головоногие моллюски!

Двойная сущность

Енотовидная собака -
Совсем собака по обличью,
Но все ученые, однако,
Ее енотовидной кличут.

Она похожа на собаку
И ей, наверно, неохота,
Чтоб каждый встречный забияка
Ее дразнил родством с енотом.

Или, возможно, что енотом
Она горда, и ей обидно
Что надо в людях отчего-то
Собакой слыть енотовидной.

Опять над головой нависли
Грозообразнейшие мысли.
Воображение бродило,
Но черте что вообразило.
Пока играло Ретивое,
На флейте или на гобое,
Метались, делая покупки,
Несовершенные Поступки.
Потом одумались, но поздно,
Под гром раскаивались слезно.
Потом Дурное Настроение
Послало всех к едрене фене,
И разум, кукиш показав,
В итоге оказался прав.

Тогда, в 41-ом мой папа по работе остался в Москве, аэровокзал строить. А мы с мамой из Москвы эвакуировались в Омск. Народу туда понаехало – туча, жилья не найти было. Мы трое сутoк жили на площади, возле рынка. На третий день к нам подошел человек в военной форме, сказал: пойдемте, я вас у себя поселю.
Мы думали – у него хоромы, а у него две тесные комнатенки, где он с женой и дочерью жил.

Сказал нам потом, что не знал, что мы – евреи, что он давно решил эвакуированных взять, хотел помочь людям, но все-таки выбирал, чтоб культурные люди были, вот евреи и достались ему. Мы у него два года прожили, дружили потом семьями, до сих пор перезваниваемся с его дочерью.

Олег Чухонцев


Что ми шумить что ми звенить давеча рано пред зорями.
«Слово о полку Игореве»


Зычный гудок, ветер в лицо, грохот колес нарастающий.
Вот и погас красный фонарь – юность, курящий вагон.
Вот и опять вздох тишины веет над ранью светающей,
и на пути с черных ветвей сыплется гомон ворон.

Родина! Свет тусклых полей, омут речной да излучина,
ржавчина крыш, дрожь проводов, рокот быков под мостом, –
кажется, все, что улеглось, талой водой взбаламучено,
всплыло со дна и понеслось, чтоб отстояться потом.

Это весна все подняла, все потопила и вздыбила –
бестолочь дней, мелочь надежд – и показала тщету.
Что ж я стою, оторопев? Или нет лучшего выбора,
чем этот край, где от лугов илом несет за версту?

Гром ли гремит? Гроб ли несут? Грай ли висит над просторами?
Что ворожит над головой неугомонный галдеж?
Что мне шумит, что мне звенит издали рано пред зорями?
За семь веков не оглядеть! Как же за жизнь разберешь?

Но и в тщете благодарю, жизнь, за надежду угрюмую,
за неуспех и за пример зла не держать за душой.
Поезд ли жду или гляжу с насыпи – я уже думаю,
что и меня кто-нибудь ждет, где-то и я не чужой.

Из рассказов О.:
Были мы с мамой в Удмуртии, в эвакуации. Голодное село, есть почти нечего, купить еды негде. Обменяли все немногое, что было с собой, на еду. В нескольких километрах от села была мельница, на ней работал мельник, его прозвали "Синяя борода" за то, что у него одна за другой померло несколько жен. Мельник молол горох и овес и менял на другие продукты, денег не брал. Ну, а у нас, продуктов не было никаких.
Мама к нему пришла, спрашивает: "На что бы вы поменяли муку?"
А мельник в ответ: я, знаете, музыку люблю. Но не любую, а люблю хор Пятницкого. Есть у вас- сменяю!"
Мама отцу написала, отец(фронтовой врач) добывал где-то по пластиночке с записями хора Пятницкого и пересылал пластинки нам. А мы меняли у мельника-меломана на муку. Так Пятницким хором и прокормились.

Был пасмурный весенний день
На всем слегка лежала тень
От темно-сизой тучи,
Раздувшейся, как Дуче.

Потом подуло, размело,
И к ночи месяц наголо
Был занесен, буквально
Как ножик, вертикально.

А ночью – пели соловьи,
Изнемогая от любви,
Ну, что же, дело птичье –
Не соблюдать приличья.

И пара уток поутру
Прошлась по заднему двору:
Он показал подруге,
Что есть вода в округе.

В окне опять – голубизна
И зелень. Знаете, весна
Умеет много гитик,
Хотя она и нытик.